Принцип равной ответственности Украины и России за войну на Донбассе недопустим


Принцип равной ответственности Украины и России за войну на Донбассе недопустим

Не все выводы предварительного расследования Международного уголовного суда устраивают Украину. Опубликован Международным уголовным судом Отчет о действиях по предварительному расследованию (2016 г.) от 14.11.2016 г. (далее – Отчет) в части раздела «Украина» вызвал определенное вдохновение у украинской общественности и беспокойство в РФ.

Относительно последнего достаточно вспомнить Распоряжение Президента РФ от 16.11.2016 г. о намерении не становиться участником Римского статута Международного уголовного суда. Однако если ситуация с агрессией РФ против Украины в Крыму в Отчете определена более-менее четко, то с оценками по поводу ситуации с войной на Донбассе не во всем можно согласиться. Следовательно, необходимо проанализировать высказанные правовые позиции в контексте международных договоров и конвенций.

Генеральная Ассамблея ООН об агрессии

В ст. 3 Резолюции 3314 (ХХІХ) Генеральной Ассамблеи ООН от 14.12.1974 г. утверждены следующие признаки агрессии: а) вторжение или нападение вооруженных сил государства на территорию другого государства или любая военная оккупация, какой бы временный характер она не носила, являющаяся результатом такого вторжения или нападения, или любая аннексия с применением силы территории другого государства или части ее; b) бомбардировка вооруженными силами государства территории другого государства или применение любого оружия государством против территории другого государства; с) блокада портов или берегов государства вооруженными силами другого государства; d) нападение вооруженными силами государства на сухопутные, морские или воздушные силы, или морские и воздушные флоты другого государства; e) применение вооруженных сил одного государства, находящихся на территории другого государства по соглашению с принимающим государством, в нарушение условий, предусмотренных в соглашении, или любое продолжение их пребывания на такой территории по прекращению действия соглашения; f) действие государства, позволяющего, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась этим другим государством для совершения акта агрессии против третьего государства; g) засылка государством или от имени государства вооруженных банд, групп, иррегулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против другого государства, носящие столь серьезный характер, что это равносильно перечисленным выше актам, или его значительное участие в них.

При этом, как указано в ст. 5 Резолюции, никакие соображения любого характера, будь то политического, экономического, военного и тому подобное, не могут служить оправданием агрессии. Никакое территориальное приобретение или особая выгода, полученные в результате агрессии, не являются и не могут быть признаны законными.

Следовательно, никакие референдумы, защита «русскоязычного населения» (хотя никаких таких угроз и так нет), крики «Путин, введи войска» не могут быть оправданием агрессии.

В ст. 8 bis («Преступление агрессии») Римского устава указано, что это преступление будет квалифицироваться согласно резолюции 3314 (ХХІХ).

Будапештский Меморандум

Как отмечает украинский профессор-международник, А.А. Мережко, о Будапештский Меморандум «настолько прочно забыли, что это вызывает удивление. Такое впечатление, что этого Меморандума вообще не было. Украинская дипломатия, вместо того, чтобы денно и нощно напоминать государствам-гарантам об их обязательствах по Будапештскому меморандуму, тоже странным образом молчит, как будто также забыла о его существовании... Если бы внешнюю политику Украины проводили не пораженцы, тогда бы они каждый день ставили государствам-гарантам вопрос: когда именно вы намерены выполнить свои обязательства, когда вы восстановите нашу территориальную целостность?» (https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1542481819357933&id=100007883895169).

Особенность Будапештского Меморандума заключается в том, что ядерные державы – США, Великобритания, РФ – предоставили конкретно Украине гарантии соблюдения общепризнанных норм международной безопасности, в соответствии с принципами Заключительного акта СБСЕ, а именно: неприменение силы или угрозы силой; нерушимость границ; территориальная целостность государств; невмешательство во внутренние дела (п. 1 Меморандума). Отдельно отмечается, что никакое оружие этих стран никогда не будет использоваться против Украины (п. 2 Меморандума). Последний пункт явно нарушила РФ, а гарантийные обязательства фактически не выполнили другие гаранты – США и Великобритания. То есть, поддерживать Украину и восстанавливать ее территориальную целостность не является доброй волей этих стран, а их обязательства перед Украиной. С другой стороны, небрежное отношение украинской власти и общества к обороне страны в довоенный период основывался, между прочим, и на этих гарантиях, поэтому отсутствие, в частности, надлежащей высокоточного оружия – в определенной степени «на совести» гарантов. Следовательно, предоставление Украине оружия – также не является доброй волей гарантов, а есть их обязанность. Поэтому, даже в случае изменения политики наших друзей по отношению к украинско-российского конфликта Будапештский Меморандум следует рассматривать как незыблемую юридическую основу продолжения поддержки Украины.

Предыдущая позиция Международного уголовного суда в отношении Крыма

В п. 158 Отчета указано, что согласно сведениям, поступившим в распоряжение Канцелярии Прокурора Международного уголовного Суда, ситуация на территории Крыма и Севастополя равнозначна международному вооруженному конфликту между Украиной и РФ. Данный международный вооруженный конфликт начался не позднее 26.02.2014 г., когда РФ задействовала личный состав своих вооруженных сил для получения контроля над частями территории Украины без согласия правительства Украины. Право международных вооруженных конфликтов можно применить и после 18.03.2014 г. в той мере, в которой ситуация на территории Крыма и Севастополя будет равнозначна продолжающемся состояния оккупации. Установление факта правомерности начальной интервенции, которая повлекла за собой оккупацию, не нужно. Для целей Римского статута вооруженный конфликт может быть международным по своей сути, если одна или более государств частично или полностью оккупируют территорию другого государства независимо от того, сопровождается ли оккупация вооруженным сопротивлением.

То есть, следует отметить, что в Отчете прямо основан пункт а) Резолюции 3314 (ХХІХ) в части «любой военной оккупации». Между тем, есть все основания применить пункт e) Резолюции 3314 (ХХІХ) (использование российских войск в Крыму вопреки правилам их пребывания), а также и пункт а) Резолюции 3314 (ХХІХ) в части «применением силы» (например, силовое блокирование украинских военных кораблей на оз. Донузлав тому подобное). В свое время МИД Украины указало на двусторонние соглашения между РФ и Украиной, в частности, базовые соглашения по Черноморскому флоту, возбужденные РФ: Соглашение о статусе и условиях пребывания ЧФ РФ на территории Украины от 28.05.1997 г., Соглашение о параметрах раздела Черноморского флота от 28.05.1998 г., Соглашение между правительствами стран об использовании силами и средствами ЧФ РФ воздушного пространства Украины и воздушного пространства над акваторией Черного моря от 16.07.1999 г., а также Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Украиной и Российской Федерацией от 31.05.1997 г.

Предыдущая позиция Международного уголовного суда относительно Донбасса

В Отчете, в частности, указывается, что «предварительный анализ основывается на сведениях о том, что обе стороны использовали вооружение и ресурсы вооруженных сил, включая использование самолетов и вертолетов правительством Украины» (п. 168 ); «получено сообщение о другие инциденты, включая убийства или ранения мирных жителей огнестрельным оружием, приписываемые как военным силам, которые поддерживают правительство, так и вооруженным группировкам» (п. 178 ); «сообщается, что в рамках конфликта обеими сторонами по отношению к сотням предполагаемых жертв применялись пытки или жестокое обращение...» (п. 182) и другие.

Эти и другие аналогичные высказывания заслуживают на безусловную поддержку относительно оценки действий российско-террористических войск, но неприемлемы для оценки украинских силовых структур, в частности, по отношению к «членов вооруженных группировок», поскольку невозможно на одну чашу весов ставить агрессора и жертву.

Например, украинский писатель Я. Валетов пишет, что «каждый погибший на Донбассе, с любой из сторон, на совести тех, кто развязал эту войну... Не наши солдаты на чужой территории. Не наше оружие потоком идет через границу. Не мы подкармливаем сепаратистов. Не мы аннексировали часть территории соседней страны... Не приди эти мерзавцы на нашу землю и не было бы ни разрушенных городов, ни могил, ни войны... Не было бы их вторжение, их вмешательство, их подкормка для сепарської нечисти и ничего этого не было. Страна бы давно жила нормально».

С юридической точки зрения, согласно ст. 2 Резолюции 3314 (ХХІХ) отмечается, что применение вооруженной силы государством первым в нарушение Устава является prima facie свидетельством акта агрессии. Согласно ст. 51 Устава ООН, этот Устав ни в коем случае не касается неотъемлемого права на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдет вооруженное нападение на Члена Организации, до тех пор, пока Совет Безопасности не примет мер, необходимых для поддержания международного мира и безопасности.

Следовательно, право Украины на самооборону является его неотъемлемым правом, тем более, что и Совет Безопасности ООН, и гаранты по Будапештскому Меморандуму мало что сделали для военной защиты Украины и восстановления ее территориальной целостности. В частности, как это не парадоксально выглядит, но предоставление высокоточного оружия было бы очень полезным для установления мира и защиты мирного населения, поскольку точность этого оружия снизила бы потери населения во время стрельбы в ответ и значительно охладила бы пыль любителей прятаться за спинами мирных жителей, больных в больницах, школьников. Например, в п. 179 Отчета отмечается, что «имело место ненадлежащее использование гражданских объектов, включая школы, в военных целях», но стыдливо не указывается, какая именно сторона осуществляла такое использование.

Определение действий РФ на Донбассе как агрессии соответствует пунктам а), b) и особенно g) Резолюции 3314 (ХХІХ) – по засылка государством или от имени государства вооруженных банд, групп, иррегулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против другого государства.

Таким образом, Украина имела право на самозащиту и не может ставиться на один уровень с агрессором – Российской Федерацией.
0  
Матвиенко Яна
17.12.2016 14:27:29
Всяко бывает...
Ссылка 0  



AlfaSystems massmedia K3FN2SA